Небольшой литературный опус про нашу сборную. Немного фантазии, да простит мне ряд вольностей уважаемый Эль Сид

Надеюсь, будет интересно.
Пять дней до Копенгагена
До десятого тура оставалось пять дней. 28 мая, Копенгаген. Над Хельсинки висело низкое, словно набухшее влагой небо, но на идеальном газоне «Сонэра Стейдиум» ещё не было ни единой прогалины — только ровный, сочный зелёный цвет, подсвеченный прожекторами. Трибуны на 124 000 мест молчали, впитывая эхо редких ударов по мячу.
Артем Шульга стоял у бровки, заложив руки за спину. Эль Сид. Менеджер испанского «Томельосо», человек, который привык выжимать максимум из скромных ресурсов, сейчас смотрел, как его сборная Финляндии разминается перед последней тренировочной сессией перед Копенгагеном. Внешне он был спокоен, как штиль на Ботническом заливе, но внутри всё клокотало.
На табло стадиона застыла таблица группы #7.
1. Румыния — 25 очков. Путь на мундиаль закрыт для всех, кроме них. Они уже танцуют победные танцы в Бухаресте.
2. Финляндия — 12 очков.
3. Дания — 9 очков.
4. Турция — 9 очков.
5. Босния и Герцеговина — 0 очков, разница «-19».
Борьба шла за второе место. Борьба, которая ничего не решала в плане выхода на чемпионат мира, но решала всё в плане гордости, рейтинга и веры в себя. А для Шульги — ещё и в плане личной репутации. Он не собирался заканчивать этот цикл пшиком.
— Йоаким, не форсируй! — крикнул он, заметив, что правый полузащитник Кангаскорпи слишком рьяно пошёл в стык.
Кангаскорпи, широкоплечий здоровяк с вечно взъерошенными светлыми волосами, только отмахнулся. Травма, полученная в шестом туре против Боснии, когда он неудачно упал на газон и покинул поле на 80-й минуте, к счастью, оказалась пустяковой. Растяжение связок голеностопа зажило быстрее, чем ожидали врачи. Уже к седьмому туру он был в строю, хотя Румынии они всё равно проиграли 0:3 — там уже никакие связки не помогли бы. Зато в восьмом туре, дома против Турции, именно Кангаскорпи рвал фланг так, будто у него не ноги, а два поршня. Гол и голевая передача — его рук дело.
Рядом с ним отрабатывал пасы Тиму Пелликка — мозг центра поля, худощавый, с лицом студента-философа. Его травма, полученная тогда же, в матче с Боснией, на 54-й минуте, напугала всех: колено предательски подвернулось. Но МРТ показало лишь небольшое воспаление, и через десять дней Пелликка уже бегал без боли. Сейчас он двигался легко, почти танцуя, вырезая мячом такие дуги, что даже угрюмый вратарь Ками Лайне одобрительно кивал.
Лайне, гигант с сединой на висках и руками, способными перекрыть полворота, стоял в рамке и отрабатывал выходы. Именно он когда-то забил единственный гол престижа Румынии со штрафного — нелепый, с 35 метров, когда мяч, скользнув по стенке, юркнул в «девятку». Но тот матч они продули 1:4. Вратарь-бомбардир — это, конечно, красиво, но лучше бы защита играла так, чтобы ему не приходилось ходить в чужую штрафную.
А в центре обороны, как всегда, возвышался капитан. Лаури Мартикайнен, центральный защитник, выделялся даже среди высоких финских игроков — метр девяносто два, жилистый, с выправкой человека, привыкшего к южноамериканскому солнцу. Воспитанник «Турун Вейкот», он уже несколько лет играл в Бразилии за «Сампайо Корреа ФК» — редкий для финна маршрут. Бразильская школа наложила на его манеру игры неожиданный отпечаток: при своих габаритах он не просто выносил мяч куда подальше, а мог элегантно, почти по-пляжному, отобрать его и начать атаку первым пасом. На правой руке, чуть выше локтя, темнела татуировка — контур лебедя, символа его родного Турку. Капитанская повязка на бицепсе сидела плотно, как влитая. Мартикайнен не кричал без нужды, но когда он говорил, команда замолкала. Бразильские трибуны научили его не бояться шума — и «Паркен» в Копенгагене не должен был стать исключением.
Шульга перевёл взгляд на Вассе Мерисаари. Воспитанник ДЮСШ клуба ЮПА из Улевиески, ныне — форвард чешского «Яблонца» и лучший бомбардир команды в Лиге чемпионов. Коренастый, с низко посаженным центром тяжести, он напоминал разъярённого шмеля: постоянно жужжал, искал пространство, провоцировал защитников. 150 миллионов гульденов — его трансферная стоимость — висели над ним невидимой аурой. Клуб выставил его на продажу, и Мерисаари знал: этот матч в Копенгагене — его витрина. Но он не собирался играть напоказ. Он собирался рвать. Как в первом туре в Сараево, где он положил два в ворота Боснии. Как в пятом, дома, когда его дубль уложил Данию 3:2. Как в шестом, когда он вколотил хет-трик тем же боснийцам. Он забивал, даже когда команда проигрывала. Он был злым гением этого отборочного цикла.
— Эль Сид! — окликнул его помощник, оторвав от размышлений. — Сводка из стана турок. Они уже в Сараево, проводят открытую тренировку. Босния деморализована, тренер опять не приехал. Турки будут играть в своё удовольствие.
— Значит, кладут пять-шесть, — спокойно ответил Шульга. — Это мы знали. Их победа — дело решённое. Нам это неинтересно.
Интересна была Дания. Дания, которая дома сильнее, чем в гостях. Дания, у которой разница мячей «+1», а у Финляндии — «-1». Если финны проиграют, а Турция выиграет, то по очкам все трое сравняются, и тогда в дело вступит арифметика. Второе место уплывёт. А проиграть в Копенгагене было проще простого. «Паркен» — адский котёл. Датчане будут злы: в восьмом туре они неожиданно уступили туркам 0:2, лишившись преимущества. Им кровь из носу нужна победа, чтобы реабилитироваться перед своими болельщиками.
После тренировки Шульга собрал игроков в центре поля. Они встали полукругом, тяжело дыша, вытирая пот. Мерисаари всё ещё подкидывал мяч на носке бутсы, не в силах остановиться. Кангаскорпи хрустнул шеей. Пелликка задумчиво смотрел вдаль, за трибуны, где догорал закат. Мартикайнен стоял чуть впереди, скрестив руки на груди, и внимательно слушал тренера.
— Второе место ничего не даёт, — начал Шульга, и его голос, с мягким испанским прононсом, разнёсся в пустом стадионе странным, резонирующим эхом. — Мы не едем на чемпионат мира. Румыния сильнее, спору нет. Но я приехал сюда не за тем, чтобы мы закончили цикл, проиграв Дании и пропустив вперёд Турцию. Я приехал побеждать. В первом круге мы их обыграли здесь. Они помнят этот ваш бешеный навал, Вассе, — он кивнул Мерисаари. — Они помнят, как ты, Йоаким, разорвал их край. Они помнят, как Лаури цементировал штрафную и как Ками тащил мёртвые мячи. Но сейчас они ждут реванша. Они считают, что дома задавят нас.
Он обвёл взглядом лица. В них не было обречённости. Была злость — холодная, северная, калёная.
— У нас есть пять дней. Мы изучим их прессинг. Мы будем играть от обороны и жалить на контратаках. Их стадион будет гудеть, но этот гул должен стать для вас тишиной. Мы выйдем и покажем, что Финляндия не просто статист в группе. Да, мы не едем дальше, но мы оставим Копенгаген в молчании. Это последний бой. И я хочу, чтобы после него каждый из вас мог смотреть в зеркало без стыда.
Мерисаари перестал подкидывать мяч и поймал его рукой.
— Я хочу забить два, — сказал он просто, по-фински лаконично. — Как в прошлый раз.
Кангаскорпи усмехнулся:
— Тогда мне нужно выдать две голевые. Идет.
Ахвенкоски, рыжий и долговязый, тот самый, что в матче с Турцией забил через себя победный, кивнул:
— Я тоже забью. Если дадут пас.
Лайне ничего не сказал. Он только сжал перчатки так, что кожа скрипнула. Ему не нужно было говорить. Он и так был стеной.
Мартикайнен опустил руки и обвёл взглядом партнёров. Его голос прозвучал негромко, но веско:
— Парни, в Бразилии говорят: «quem não arrisca, não petisca» — кто не рискует, тот не ест. Но мы не будем лезть в авантюры. Мы будем играть умно. Я заберу всё на втором этаже и подчищу всё внизу. Вы же просто забейте. Мы сделаем это.
Шульга смотрел на них и чувствовал странное, почти забытое ощущение — гордость. Пусть они не выходят на мундиаль. Пусть Румыния уже празднует. Но эта команда, собранная из воспитанников скромных ДЮСШ, из игроков чешского «Яблонца» и бразильского «Сампайо Корреа», из тех, кого мир футбола знает только по сводкам, была готова умирать на поле за вторую строчку в таблице. Просто чтобы доказать, что они могут.
За пять дней до решающего матча над «Сонэра Стейдиум» опустилась ночь. Город засыпал, но в маленьком тренерском кабинете ещё горел свет. Эль Сид сидел над распечатками тактических схем, изучая оборону Дании. На мониторе мигали цифры: «Дания — Финляндия, 28 мая, Копенгаген».
Он знал, что шансов мало. Но когда они выйдут на поле «Паркена», это уже будет неважно. Важно будет только то, что они — сборная Финляндии, и они ещё не сказали своего последнего слова.