"Крю Александра" (Ильная рыба, Рыбы, Танк) 4-2 "Пфюллендорф" (Шлемоклювый калао, Птицы, Ассасин).

Первый матч — 1:0

«Грести Роад» гудел. 56 тысяч зрителей, и каждый второй пришёл с вопросом: а рыба вообще умеет бегать? Ответ выяснился быстро — не умеет. И не хочет. Карини забил в дебюте, и ильная рыба тут же свернула атакующие действия до нуля. Не из лени — из стратегии. Танк не гоняется за добычей. Танк ждёт, пока добыча сама придёт и споткнётся о его чешую.
Шлемоклювый калао — другое дело. Ассасин с клювом-отбойником, привыкший пикировать, бить и уносить. Он смотрел на эту чешуйчатую стену и не понимал: а куда бить-то? Рыба не бегает, не уворачивается, не паникует. Она просто лежит. И птица, заточенная под стремительные атаки, вдруг оказалась в дураках — её главное оружие, скорость, стало бесполезным. Нельзя обогнать того, кто не двигается.
Горчичники сыпались с обеих сторон. Рыба фолила, потому что могла себе позволить — счёт позволял. Птица фолила от отчаяния — не забивать же. Фуад Мёрле отметился у судьи, хотя мог бы отметиться у психотерапевта. Всё, что калао создал за матч — это чувство глубокой тактической беспомощности. 1:0. Скучно? Возможно. Но рыбе плевать — она в полуфинал не за зрелищностью идёт.

Ответный матч — 3:2

«Вальдштадион» трещал по швам. Пятьдесят тысяч официально, и ещё полтысячи где-то на головах, плечах и осветительных мачтах. Птицы жаждали крови. И Шерер дал им эту кровь — забил быстро, зло, как и положено ассасину. Рыба на секунду всплыла из своего илистого укрытия и получила клювом в жабры.
Но калао — это ассасин с одним фатальным дефектом. Его клюв работает быстрее, чем его мозг. Штрауб, окрылённый успехом, въехал в соперника так, будто забыл, что это футбол, а не гладиаторские бои. Красная. Прямая. И птица, только расправившая крылья, осталась без одного.
Шерер, уже в меньшинстве, забил снова. Вот тут трибуны поверили — сейчас, сейчас дожмут. Но рыба не паникует. У неё нет адреналина. У неё вообще нет эмоций — только холодный расчёт и миллионы лет эволюции за спиной. Карини забил, пока калао праздновал второй гол. Карини забил снова, пока калао спорил с судьёй о красной. Карини забил третий, когда до свистка оставалось несколько секунд. Хет-трик.
«Вальдштадион» замолчал. Не просто тишина — кладбищенская тишина. Птица лежала на газоне, клюв уткнулся в траву, крылья обвисли. Лотар Матеус ещё пытался что-то кричать судье, но это был уже не футбол, а агония.
Ильная рыба уползла в раздевалку, даже не оглянувшись. Калао остался на поле пересчитывать перья, красные карточки и тактические просчёты. Ассисин хорош, когда бьёт первым. Но когда бой затягивается — его клюв тупится, а нервы сдают. У рыбы нервов нет. И клюва нет. Зато есть характер, который не сломать ни одной птице.

"Юнайтед-Уи-Стэнд Ганнерз" (Жук-геркулес, Насекомые, Танк) 8-2 "Алай" (Аксолотль, Земноводные, Специалист).

Первый матч — 3:1

Ош, стадион имени Ахматбека Суюмбаева. 55 тысяч зрителей, и добрую половину из них аксолотль обнадёжил ещё до стартового свистка — просто улыбнулся. Вечная улыбка аксолотля действует гипнотически: кажется, что этот парень вообще не переживает. А зря.
Жук-геркулес прилетел в Ош не улыбаться, а работать. Гуйтон Айала быстро дал понять, что хитин против жабр — это неравный обмен. Два мяча влетели в ворота хозяев с такой лёгкостью, будто аксолотль всё ещё решал, в какую сторону отращивать защитников. Тью Факава добавил третий, и улыбка земноводного стала выглядеть уже не гипнотически, а tragически.
Аксолотль — спец по регенерации. Это правда. Но регенерировать три пропущенных мяча он не умеет. Никто не умеет. Счёт не лапа, обратно не прирастёт. Хозяева пытались что-то придумать, но жук-геркулес — танк с рогом, который не просто давит, а переворачивает. И когда Нуно Роналду схватил прямую красную, оставив гостей в меньшинстве, показалось: вот он, шанс. Но аксолотль не знал, что с этим шансом делать. Большинство — есть, а толку — нет. Жук вдесятером стоял, как скала, а аксолотль тыкался в эту скалу, как слепой малёк.
Бектурганов под занавес размочил, и стадион выдохнул. Но это было не спасение, а косметический ремонт на тонущем корабле. Жук уполз домой с комфортным перевесом и полным пониманием, кто здесь главный.

Ответный матч — 5:1

Кристианстед, «Юнайтед-Уи-Стэнд». Полный аншлаг, ровно 54 тысячи — стадион забит так, что даже жуки на трибунах сидели, сложив надкрылья. Аксолотль приехал с надеждой на чудо, но чуда не случилось. Случился Айала.
Жук-геркулес вышел на родной газон и устроил показательное выступление. Тью Факава забил, и трибуны загудели. Айала забил, и трибуны запели. Айала забил снова, и трибуны уже просто орали. Три мяча за стартовый отрезок — аксолотль даже не понял, что произошло. Его вечная улыбка стала напоминать застывшую маску — не радость, а анатомическая особенность.
Шамиль Князев забил гол престижа. Аксолотль встрепенулся, но Айала тут же ответил с пенальти, а под занавес добавил ещё. Покер в четвертьфинале. Аксолотль умеет отращивать что угодно, но как отрастить вратаря, который не пропускает, и защиту, которая не рассыпается? На этот счёт природа инструкций не дала.
Жук-геркулес в полуфинале. Восемь голов за два матча. Аксолотль уползает в аквариум — регенерировать нервы и пересматривать понятие «специалист». Жук же летит дальше, и его хитин блестит так, что больно смотреть.

"Канберра ФК" (Птицеед-голиаф, Паукообразные, Танк) 3-1 "Металлург Бекабад" (Паук-скакун, Паукообразные, Ассасин).

Первый матч — 2:1

Бекабад, стадион «Металлург». 52 тысячи зрителей, и каждый пришёл с вопросом: кто кого? Два паука, два мира, две философии. Паук-скакун — ассасин-интеллектуал. Он не плетёт сетей, он просчитывает траекторию, прыгает и убивает одним укусом. Птицеед-голиаф — танк, который не прыгает и не считает. Он просто заходит и берёт своё. Мохнатый, тяжёлый, с лапами размером с обеденную тарелку.
Птицеед начал с позиции силы. Качмарски забил первым, Басенко — вторым, и скакун, который привык сам диктовать темп, вдруг оказался в роли догоняющего. Это для него противоестественно. Скакун — охотник, он должен атаковать первым, а когда первым атакуют его, восьми глаз не хватает, чтобы понять, что пошло не так.
Остаф Гисласон у птицееда схватил горчичник, но это было так, мелкая неприятность. Куртсеитов во втором тайме отыграл один мяч, и стадион ожил. Скакун прыгал, скакал, пытался запутать мохнатого гиганта, но птицеед-голиаф — это танк, которому плевать на акробатику. Его не перепрыгнешь. Он просто стоит и ждёт, пока ты сам устанешь. Скакун устал. Птицеед уполз домой с победой и чувством, что ответный матч будет делом техники.

Ответный матч — 1:0

Канберра, «Дикин Стэдиум». Почти 49 тысяч зрителей, и все свои. Птицеед-голиаф вышел на родной газон с таким видом, будто это не четвертьфинал, а воскресная прогулка по собственной паутине. Скакун приехал злой, но злость скакуна — это не ярость, а расчёт. Он всю неделю просчитывал траектории, изучал слабые места, готовил прыжок.
Юлий Корольчук у хозяев схватил горчичник в дебюте, но это было не страшно. Страшно было другое: весь матч оба паука смотрели друг на друга и не двигались. Птицеед не атаковал — ему не надо, его устраивал общий счёт. Скакун пытался, но как атаковать того, кто больше тебя втрое и смотрит на твои прыжки как на лёгкий бриз?
Время шло, счёт не менялся, зрители начали зевать. А на последней минуте основного времени Басенко забил. Просто взял и забил. Скакун, который весь матч ждал момента для смертельного прыжка, сам пропустил укус. 1:0, и всё — ассасин повержен, танк в полуфинале.
Паук-скакун — гениальный охотник, но его стратегия работает только когда он контролирует темп. А птицеед-голиаф контроля не отдаёт. Он не быстрее, не умнее, не прыгучее. Он просто больше. И когда на тебя надвигается мохнатый танк с лапами-тарелками, никакой интеллект не спасёт. Скакун уползает пересчитывать глаза и думать, что пошло не так. Птицеед влетает в полуфинал — медленно, тяжело, но абсолютно неотвратимо.

"Витого" (Лягушка-черепаха, Земноводные, Танк) 5-3 "Лилль" (Чёрная мамба, Рептилии, Ассасин).

Первый матч — 2:1

Лилль, «Пьер Моруа». Почти полные трибуны — 49 921 зритель, и каждый верил в мамбу. Чёрная мамба — это скорость, яд и репутация убийцы, которого боятся даже слоны. Лягушка-черепаха — это существо, которое природа слепила из остатков материалов после создания нормальных животных: круглое тело, короткие лапки, ни панциря, ни скорости. Но есть нюанс: эта лягушка — танк. Не по броне, а по характеру. Медленно запрягает, но если уж поехала — не остановишь.
Первый тайм прошёл в разведке. Алехандро Матео и Оливье Жиру обменялись горчичниками — вежливо, без злобы, просто обозначили присутствие. А после перерыва началось. Берриос Банегас открыл счёт, и мамба, которая привыкла убивать первой, вдруг оказалась в роли жертвы. Для ассасина это нож в сердце — не боится, а просто непривычно.
Николя Анелька сравнял, и стадион взревел. Мамба ожила, заскользила по полю, заиграла своим фирменным стилем: быстро, резко, без предупреждения. Но Банегас на 84-й минуте забил снова. И вот тут выяснилось, что мамба, при всей своей смертоносности, не умеет держать удар в концовке. Она привыкла убивать быстро — долгие осады не её профиль. А лягушка-черепаха как раз в долгих осадах и живёт. Она никуда не торопится. Ей не надо быстро — ей надо наверняка. 2:1, и земноводный танк уполз домой с преимуществом.

Ответный матч — 3:2

Витого, «Витого Таун Парк». Крохотный стадион на 24 тысячи, забитый под завязку. Здесь не играют в гламур — здесь играют в футбол. Мамба приехала злая, как змея, которой наступили на хвост. И начала соответственно.
Оливье Жиру забил. Николя Анелька забил. 0:2 к тридцать первой минуте, и лягушка-черепаха, которая в первом матче казалась неуязвимой, вдруг поплыла. Мамба включила свой фирменный режим: два укуса — и жертва обездвижена. Но лягушка-черепаха — не та жертва, которую можно парализовать. Она, может, и медленная, но у неё есть то, чего нет у мамбы — упрямство.
Алехандро Матео отыграл один мяч. Потом второй. Два гола за пять минут, и стадион заходил ходуном. Мамба, только что державшая игру в клыках, вдруг осознала: её яд не работает. Лягушка-черепаха не умирает от укусов — она просто продолжает ползти. Матео во втором тайме забил третий, оформил хет-трик и похоронил змеиные надежды.
Марсель Десайи под занавес схватил горчичник — уже от бессилия. Чёрная мамба — ассасин высшего класса. Но её стратегия работает, только если жертва пугается и бежит. А лягушка-черепаха не бегает. Она сидит в своей болотной обороне и ждёт, когда змея выдохнется. И змея выдохлась. Яд кончился, а лягушка всё ползла. И доползла до полуфинала. Мамба уползает переваривать поражение, а земноводный танк празднует — медленно, тяжело, но заслуженно.